Корпорация власти » Лживость пропаганды, псевдоновости, коррупция, роль оппозиции, реанимация ценностей

Лживость пропаганды, псевдоновости, коррупция, роль оппозиции, реанимация ценностей
Страница 6

Интерес властвующих верхов способен встраиваться в научный дискурс, задавать тот или иной вектор развития этого дискурса, классифицировать проблемы как научные и ненаучные, актуальные и неактуальные. Однако такая политическая интервенция, в силу степени ее вмешательства, отчуждает науку от самой себя, лишает ее объективности и собственно научности. Конечно, исходя из взглядов М. Фуко на взаимоотношения власти и знания, одно без другого существовать не может, и между ними обязательно присутствует детерминизм. По замечанию Ж. Делеза, знания не могут интегрироваться без существования дифференциальных отношений власти. Но как отношения власти определяют отношения знания, так и происходит наоборот[183]. Похожее высказывание мы находим у Ж. Лиотара, который, считая знание и власть двумя сторонами одного вопроса, поднимает проблему: кто решает, что есть знание, и кто знает, что нужно решать?[184]. Таким образом, оба компонента образуют единую нерасчлененную связку. Но степень подконтрольности науки властным структурам (в прямом понимании термина «власть») может быть различной, и чем она меньше, тем больше шансов у науки оставаться самой собой. Вместе с тем наука не всегда может дать ответ на какой-либо вопрос не столько потому, что она зависима от транснациональных корпораций или иных очагов власти, а потому, что она сама далека от совершенства и в состоянии решить не любую проблему. Эта мысль кому-то покажется тривиальной, но таковая очевидность очевидна далеко не всем, поскольку общественное мнение продолжает уповать на науку и воспринимать ученых как неких гуру, хранителей сакральных знаний, периодически открывающих завесу таинственности и просвещающих людей в том, как, например, тот или иной медицинский препарат влияет на организм и сколько раз в неделю следует заниматься сексом. «С точки зрения ученых…», – декламирует реклама. «Наукой было доказано…», – говорится на телевидении. Но такие фразы не всегда стоит воспринимать как неоспоримые референты. В конце концов, бывает, что позиции разных ученых в отношении объяснения какого-либо явления кардинально расходятся. Достаточно посмотреть пристально на медицину, внутри которой полно противоречий, но внимательный взгляд на нее потребует проведения отдельного исследования, что уже не укладывается в рамки настоящей работы.

Когда мы сталкиваемся с различными мнениями, этот информационный конфликт рождает сомнения в истинности одной (или обеих) предоставленных нашему вниманию теорий. Как отмечал Х. Ортега-и-Гассет, «со-существование двух противоположных верований естественно переходит в «со-мнение»[185]. И – по сути дела – сила сомнения в таком (антагонистическом) случае будет обратно пропорциональна серьезности и убедительности фактов, защищающих данные концепции. Но если ни у той, ни у другой теории нет монументальных фактуальных оснований, с которыми мы как реципиенты были бы знакомы, естественным образом мы должны засомневаться. Дело в том, что многие так называемые новости звучат именно как домыслы, ничем не подтвержденные. И эти домыслы постоянно бомбардируют нас своей «информацией», создавая в конце концов, с одной стороны, перенасыщение сведениями, а с другой – настоящий информационный вакуум. В результате у человека теряется почва под ногами, и он…

а) начинает верить во все подряд, но, так как сведения зачастую противоречивые, его субъектность растворяется, лишается целостности, шизофренируется;

б) перестает верить чему бы то ни было, превращаясь в отъявленного скептика;

в) произвольным образом выбирает наиболее близкую к своей системе ценностей идею или совокупность идей и верит только в нее, – верит скорее не потому, что она более основательно преподнесена по сравнению с другими, а потому, что она ближе к его Я.

Кстати, в последней стратегии заключен распространенный социальный стереотип, согласно которому люди стремятся воспринимать ту или иную информацию хотя бы потому, что она подтверждает уже существующую картину мира, и пытаются игнорировать ту информацию, которая отвергает сформировавшееся мировоззрение. Именно так можно объяснить, к примеру, убежденность старшего поколения в том, что по телевизору всегда говорят правду. «…важнейшим признаком терроризма являются не жертвы, а информационный эффект»[186]. Информационный эффект, а не знаниевый… Информация приходит на смену знанию и становится мощным оружием в руках ее распространителей. Информация, формирующая необходимое общественное мнение, сильнее бомбы.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11


Другие статьи:

Народ и личность
Афинская республика представляла собой преимущественно коллективистскую форму демократии. Объединяющим граждан началом была их общая заинтересованность в сохранении своего привилегированного положения, основанного на рабовладении, которое ...

Развитие теории и практики ненасилия
Большой вклад в концепцию ненасилия внесли крупнейшие русские писатели и философы, особенно Л.Н. Толстой, который создал целое учение о непротивлении злу насилием и стремился воплотить его в жизнь, в том числе личным примером, а также Ф.М ...

Марксистская философия права.
Марксистская философия права наряду с кантианской и гегельянской относится к классической философии права, все направления которой едины в том, что в отличие от юридического позитивизма они констатируют существование помимо позитивного п ...