Политология » Кавказская политика России в первой половине XIX века » Человеческий фактор.

Человеческий фактор.
Страница 3

К счастию Раевскаго, он кончил свою карьеру удалением от начальст­ва береговой Линии с оказанным бла­говолением, потому что в Петербурге сочли не возможным его заслужено карать за все его дела, то и сочли луч­ше притвориться, что не знают их.

Нахальство и находчивость Ни­колая Раевскаго были изумительны .

Раевской до того нагло презирал Петербург, что в первой экспедиции береговой Линии, во время постройки укреплений, он углубился диктовать по-французски проект Пушкину, писав­шего его по Русски, Морскаго военно­го поселения на восточном берегу Чернаго моря, имеющего служить Ме­стному флоту, тем же чем военные по­селения предполагались служить Су­хопутным войскам. Пушкин тщетно клялся, что это не возможный сумбур самого дурацкого пошиба. Раевский же одно твердил: «Вы ничего не пони­маете. Мудрецы Петербурга, гиганты в невежестве и дурости, всякому ве­рят, когда умеешь изложить».

Анреп заменил Раевскаго.

АНРЕП[30]

Не иносказательно, а истинно был по­мешанный, корчевший Героя, храбро­сти и честности до иступления; в дей­ствительности же совершенно ни к чему не способный, внушаемый ка­кими-то фантастическими идеалами, в особенности в военном отноше­нии. Он в Турецкой войне пятидеся­тых годов на линии Дуная практически доказал свою совершенную неспо­собность и ничтожество[31].

С Граббе Анреп был заклятый враг, не щадившего первого. На каком-то Царском смотру, по словам Анрепа, Граббе, как Дивизионный начальник, в команде переврал приказание Госу­даря, так что Анреп со своею бригадою исполнил движение не соответствую­щее Высочайшей Воли, в следствие чего перед всем сбором многочисленнаго войска Государь Николай повелел послать Анрепа за фрунт[32].

В следствие этого Анреп имел объяснение с Граббе, при котором оба распетушились до того, что первый вызвал своего соперника на поединок, но как оба сознавали, что им в России стреляться не благоразумно, то согла­сились стреляться заграницей, куда Анреп поехал и где несколько меся­цев тщетно прождал Граббе, избежав­шего поединка. В последствие это по­служило Анрепу поводом обращаться и отзываться о Граббе с величайшим презрением, выставляя его трусом и безчестным актером.

Сам по себе Анреп был добрый человек, не способный сознательно делать зло и безчестной поступок, но как пустая помешанная личность, окружающие его вводили в самые не­благовидные поступки. Прочие гене­ралы на Кавказской Линии были лич­ности пустейшие безо всякого значе­ния, единственно употребляемые для обязательных инспекторских смотров. Одно исключение составлял «Засс» Курляндец[33], без признака образова­ния и убеждений, имевший особые способности на вооруженный разбой на широкую ногу, которому, в случаях надобности наказать вероломство ка­кого-либо туземного племя, Вельями­новым поручалось набег, остальное же время этот славный генерал держал «Засса», как говорится, на цепи.

Полковые командиры, выдресси­рованные Вельяминовым, хотя не представляли ничего особенного, но на своих постах были удовлетвори­тельны и достойно поддерживали в своих полках дивный военный Кав­казский дух.

Зато за кавказом, из трех стар­ших генералов иноземцов двое Фези[34] и Клюк-фон-Клюгенау были ни­что иное как безтолковые хвастуны с обращением казарменных капра­лов; третий армянин Князь Моисей Захарович Аргутинской-Долгоруков, — совершенный выродок своей наци­ональности, при грубом воспитание и отсутствия всякого образования, от­личался своим строгим безкорыстием и личною храбростью: К тому же хорошо говорящий на туземных наре­чиях вел все переговоры лично, без переводчиков, и одаренный всей многообразной хитростью и лукавст­вом армян, превосходно ладил с не­приязненными нам племенами, чрез своих отличных лазутчиков, заблаго­временно зная малейшие замыслы и намерения горцев.

(…)«Зимою Граббе поехал в Петер­бург под влиянием чара, причиненно­го в Северном Дагестане летом 1839-го года Ахулговской Кампании, самым витийским образом описанной в вымышленных военных реляциях.

Однажды на вечернем чае у Им­ператрицы, на который был приглашен Граббе, поднесший Ее Величеству, ре­бенка — девочку пленную <из> Ахулго, дочь Жухрая, одного из Наибов Шами­ля, которая была крещена при воспри­емниках Ее Величества и Граббе, к чаю пришел Император Николай, обратив­шийся к Граббе разговором о предпо­лагаемых военных действиях на пред­стоящее лето. Граббе увлекся своим красноречием и до того очаровал Им­ператора, что получил приказание на утро привести все вышесказанное им, изложенное в записке.

Страницы: 1 2 3 4


Другие статьи:

Понятие политики
«Политика» — одно из наиболее распространенных и многозначных слов в русском языке, да и во многих других языках мира. В повседневной жизни политикой часто называют всякую целенаправленную деятельность, будь то деятельность руководителя г ...

Введение.
Проблема роли государства в процессах модернизации и управления обществом в настоящее время, несомненно, относится к числу наиболее актуальных для социогуманитарных наук. Это подтверждается наличием множества точек зрения на этот вопрос ( ...

Оценка деятельности России в составе СНГ
Оценку деятельности России в составе СНГ и ее вклад в сохранение культурно-исторических традиций и развитие экономических связей между новыми суверенными государствами можно оценивать практически по всем по направлениям: - политическому; ...